9. Невыносимое одиночество. Сандему Маргит




Русское название: Книга 9. «Невыносимое Одиночество»

Шведское название: Den ensamme

Автор: Сандему Маргит

Жанр: Фэнтези, Фантастика

Серия:  Люди Льда [9]

Год издания: 1982

 

О книге: «Невыносимое Одиночество»

Микаел Линд из рода Людей Льда — глубоко несчастный молодой человек, ничего не знающий о своей семье и проклятии Тенгеля Злого. Его судьба складывалась так, что ему все время приходилось подчиняться чьей-то воле. Даже тогда, когда ему выбрали в жены неистовую католичку… Но потомкам Тенгеля Доброго приходилось находить выход и не из таких сложных ситуаций…




 

Давным-давно, много сотен лет тому назад Тенгель Злой отправился в безлюдные места, — чтобы продать душу Сатане.

 

С него начался род Людей Льда.

 

Тенгелю было обещано, что ему будет сопутствовать удача, но за это один из его потомков в каждом поколении обязан служить дьяволу и творить зло. Признаком таких людей будут желтые кошачьи глаза. И все они будут иметь колдовскую силу.

 

И однажды, родится тот, кто будет наделен сверхъестественной силой. Такой в мире никогда не было.

 

Проклятие будет висеть над родом до тех пор, пока не найдут места, где Тенгель Злой зарыл горшок, в котором варил колдовское зелье, вызвавшее Князя Тьмы.

 

Так говорит легенда.

 

Правда это или нет— никто не знает.

 

Но в 1500-х годах в роду Людей Льда родился человек, отмеченный проклятием, который пытался творить добро вместо зла, за что получил прозвище Тенгель Добрый.

 

В саге рассказывается о его семье, главным образом о женщинах его рода.

 

1

 

Судьбы Людей Льда имели порой странные переплетения.

 

Одна из таких историй началась на юге Франции, в Берне, что у подножия Пиренеев, далеко-далеко от округа Гростенсхольм…

 

На высокой башне собора забили часы, окутав перезвоном весь город. По соборной площади проехала карета и свернула в сторону замка, возвышавшегося над городом в ярком солнечном свете.

 

В карете сидели две женщины — мать и пятнадцатилетняя дочь. Прохожие подобострастно кланялись им вдоль всего пути.

 

— Анетта, — произнесла мать, не поворачивая головы, — не смотри на эту чернь! Не забывай, как они вели себя в прошлый раз, когда ты помахала им рукой!

 

— Да, мама.

 

Анетта все еще чувствовала на щеке материнскую пощечину, хотя прошло уже несколько дней.

 

— Не забывай о том, что они наши подданные, — продолжала мать, почти не разжимая губ, — не забывай, что в городе нас знает каждый. А ты, как я вижу, улыбаешься им, и в довершение всего — какому-то мальчишке! Разве я не учила тебя…

 

— Да, мама.

 

Но надежды Анетты прервать эту длинную лекцию оказались напрасными. Монотонным, бесстрастным голосом мать продолжала:

 

— Ты скоро станешь взрослой и, конечно же, выйдешь замуж. Иначе и быть не может. Но тебе известно, что мы, женщины, вынуждены терпеть в браке. Я уже рассказывала тебе, что мне пришлось вытерпеть от моего покойного мужа. Нам приходится потакать их скотским желаниям до тех пор, пока они способны делать нам детей. Но им этого мало! Запомни! Ты вовсе не обязана позволять им устраивать всякие оргии за твой счет. Существуют прекрасные способы избежать этого… Ты можешь пожаловаться на головную боль, а еще лучше — на мигрень. Можно попросить Мадонну о том, чтобы твой муж лишился своей свинской мужской силы, как только он исполнит свой долг и сделает тебе столько детей, сколько ты хотела бы иметь!

 

— Но, мама! — вырвалось у шокированной девушки.

 

— Погоди, и ты увидишь сама, что хочешь этого! В противном случае твоя жизнь станет совершенно убогой, потому что мужчины — это свиньи и козлы. Если они не получают требуемого у себя дома, они идут к шлюхам, а нам приходится покрывать все это, на что уходит столько сил.

 

— Но папа был таким добрым…

 

Рот матери искривился в надменной, горькой усмешке.

 

— Ах, ты не знаешь мужчин! Они способны на самое извращенное распутство. Никогда не оставайся наедине с молодым человеком, пока ты не замужем, Анетта! Не дай соблазнить себя красивыми словами! Проси Мадонну, чтобы она дала тебе силы сопротивляться, иначе ты окажешься в порочных руках. А уж мужчины умеют обольщать и соблазнять. Помни, что Бог смотрит на тебя! Госпожа наша, Матерь Мария, видит нас, помни об этом! Будь холодна и молись, молись! Не иди на поводу у постыдных и непристойных чувств! Никогда! Всегда будь угодной Богу! Одни лишь шлюхи и прочие падшие женщины прельщаются близостью мужчин и упиваются ею. Ты ведь не хочешь быть одной из них?

 

— Нет, мама, я помню об этом.

 

Она надеялась, что лекция на этот раз закончена. Как обычно бывало в таких случаях, она почувствовала озноб, отвратительную, необъяснимую слабость во всем теле, мурашки на коже. Ей чуть не стало дурно.

 

Лекция была закончена. Внимание ее матери привлекла невзрачная женщина, сидевшая у ворот замка с корзинкой, нагруженной зеленью.

 

Знатная дама приказала остановиться, высунулась из окошка кареты и схватила лежащий на облучке кнут. Одним ударом она прогнала женщину прочь, после чего с наслаждением вернулась к прерванному разговору.

 

— Когда твой двоюродный дядя Якоб де ля Гарди возьмет тебя с собой на полгода в свое новое отечество, я хочу, чтобы ты запомнила мои слова. Якоб ведь маршал, так что ты попадешь в высшее общество. Только поэтому я и отпускаю тебя в эту языческую страну. Он постарается, чтобы ни один повеса не прикоснулся к тебе. Думаю, что я поступаю правильно, ты будешь в полной безопасности.

 

— Да, конечно, мама, — заверила ее Анетта, — после всего того, что я наслушалась о мужчинах, ни один из них не сможет приблизиться ко мне.

 

— Приятно об этом слышать, — с облегчением кивнула мать. — Как ты понимаешь, я хочу немного отсрочить твое замужество, ведь ловцы счастья и всякого рода авантюристы уже пронюхали, что в нашем прекрасном замке Лупиак появилась совершеннолетняя наследница. Мы ведь не хотим иметь дело с авантюристами, не так ли, Анетта?

 

— Нет, мама.

 

Однако люди не властны над превратностями жизни: не пробыла Анетта и двух месяцев вне дома, как пришло известие о смерти ее матери. И девушка осталась у своих родственников в языческой стране. Она была еще слишком юной, чтобы жить самостоятельно.

 

Но слова властолюбивой матери глубоко запали в душу Анетты. Она хорошо знала, как следует себя вести настоящей даме.

 

Жизнь Аре Линда из рода Людей Льда клонилась к закату на Липовой аллее. Но ему казалось, что он чего-то не успел сделать.

 

Микаел, сын Тарье, снова исчез в тумане неизвестности после встречи с Танкредом на берегу Эльбы.

 

Аре приложил много усилий, чтобы найти своего пропавшего внука. Но возможностей у него было мало, поскольку война между шведской и датско-норвежской сторонами очень многое осложнила.

 

И все же ему посчастливилось однажды, в 1658 году, услышать об одном помещике, живущем недалеко от Кристиании, у которого сестра вышла замуж за шведа. Ему сказали, что она живет в Стокгольме. Аре тут же поехал к этому помещику. В то время старейшему из рода Людей Льда было 72 года, он был настоящим патриархом — седобородым, подтянутым, волевым.

 

Помещик приветливо принял респектабельного старика, но мало чем смог ему помочь. Он давно уже не получал известий от своей сестры: почтовое сообщение было нарушено из-за натянутых отношений между Швецией и Данией.

 

— Но скажите, что Вас интересует, — попросил помещик, — ведь моя сестра много рассказывала мне о своей жизни в Стокгольме. И я сам несколько раз бывал там.

 

Не питая особенно больших надежд, Аре поведал ему то немногое, что он слышал о Микаеле. Он хранил у себя письмо Танкреда, словно святыню, и теперь прочитал вслух все четыре пункта, касающиеся сына Тарье.




— Да, первый пункт говорит нам немного, — сказал Аре. — О том, что юноша служил корнетом на пути из Бремена в Ингерманландию в 1654 году. Но пункт два говорит больше: он уехал со своей сводной сестрой Маркой Кристиной в Швецию, когда она вышла замуж за сына их опекуна. Нам известно лишь то, что этот опекун был шурином Юхана Банера. Микаел продолжает жить у нее.

 

— Марка Кристина? Это имя звучит необычно, но я слышал его. Но вот беда, я не помню, в связи с чем! Во всяком случае, эта женщина должна быть знатной.

 

Аре кивнул.

 

— Думаю, так оно и есть. Потому что в пункте три говорится: ее муж — очень известная личность, как офицер, так и дипломат. А в пункте четыре написано: его зовут Габриэл. И здесь Танкред пишет, что в роду Габриэла так называют всех первенцев, и это повелось от его прабабки по отцовской линии, потерявшей двенадцать новорожденых мальчиков. Ей как-то приснился во сне ангел, который сказал, что своего следующего сына она должна окрестить Габриэлом. И этот мальчик выжил.

 

Помещик просиял.

 

— Мне известна эта история с именем Габриэл! Сестра рассказывала мне об этом. Речь идет о семье Оксенштерна. Только не о линии Акселя Оксенштерна. Нет, речь идет о графском роде Оксенштерна Корсхолм-Васа. Как Вы понимаете, есть несколько родов Оксенштерна.

 

Аре показалось, что луч надежды мелькнул в беспросветной тьме. Теперь у него была конкретная зацепка.

 

Только бы поскорее закончилась эта война! Иначе все пойдет прахом. Ему так много надо было сказать внуку! И он был беспомощен…

 

Дела у Микаела Линда из рода Людей Льда шли прекрасно. После своего крайне беспокойного и сумбурного детства, он наконец-то обрел покой. Марка Кристина была неизменной опорой в его жизни. Однако многое заставляло его чувствовать себя полным сиротой:

 

  1. Его родители умерли в тот же год, когда он родился.

 

  1. Его взяла к себе тетка матери, Юлиана, и он вырос вместе с ее дочерью Маркой Кристиной, которая проходилась кузиной его матери.

 

  1. Муж Юлианы умер, и она вторично вышла замуж — за Юхана Банера.

 

  1. Юлиана умерла. Юхан Банер, имевший от первого брака троих детей женился на знатной немке.

 

  1. Юхан Банер умер, завещав на смертном одре своих детей, и детей Юлианы, в числе которых оказался и Микаел, своей сестре Анне Банер, вышедшей замуж за шведского адмирала Габриэла Оксенштерна-Корсхолм-Васа.

 

  1. В 1624 году Марка Кристина вышла замуж за сына хозяина дома, сделав прекрасную партию: за Габриэла, графа Корсхолм-Васа, барона Мёрбю и Линдхолмена, владельца Розерсберга, Эдсберга и Корпории. Этот человек сделал на редкость быструю карьеру. В 1644 году, двадцати пяти лет от роду, он получил место нотариуса в Финляндии, в Лаппвеси. Через год он стал полковником в Уппландии, и в том же году был произведен в гофмаршалы.

 

С Микаелом у него сложились наилучшие отношения. Он решил сделать из юноши офицера, не подозревая о том, что такого рода деятельность не подходит для Людей Льда. Одного лишь Тронда привлекали подвиги на поле брани, одному ему хотелось убивать врагов — но ведь он был «меченым».

 

На Микаеле не лежало проклятие Людей Льда, он унаследовал лишь мягкость родовых черт. Марка Кристина поняла и поддержала Микаела, когда ее муж начал мечтать о высоких офицерских званиях для своего приемного сына.

 

Микаел был одаренным, серьезным и скромным юношей, преисполненным никому не известных фантазий. Никто не понимал того беспокойства, которое переполняло его и гнало прочь от общества, Марка Кристина не догадывалась о травме, которую принесло ему сиротское детство. Сама она была жизнерадостной, открытой, нисколько не страдала от постоянных переездов и смены приемных родителей.

 

Ее муж был гофмаршалом, и они часто жили в небольшой квартире при Стокгольмском замке, и Микаел имел обыкновение бродить по пустым залам. Он мог делать это беспрепятственно, поскольку королева Кристина бывала там редко, без конца путешествуя.

 

Но когда королева бывала в замке, там бывал и ее двоюродный брат Карл Густав Пфальтц. Она назначила его своим престолонаследником, что не доставило никому особой радости. Никто не хотел видеть на шведском троне какого-то графа Пфальтца.

 

Жизнь Микаела протекала безмятежно, словно в каком-то туманном сне, до тех пор, пока ему не исполнилось семнадцать лет: с этого момента его судьба круто изменилась.

 

Вместе с великими маршалами Понтусом и Якобом де ля Гарди в Швецию приехали и их французские родственники: одни просто погостить, другие — пожить некоторое время. После смерти Якоба де ля Гарди в 1652 году юная Анетта де Сент-Коломб осталась при дворе совершенно одна. Родители ее умерли, а ее опекун, дальний родственник из Южной Франции, звал ее домой. В его планы входила женитьба на молодой девушке и получение в приданое замка Лупиак и большого наследства; конечно, он хотел иметь наследников, которых у него до этого не было. Но Анетту это вовсе не привлекало. Она проливала потоки слез на руках Марки Кристины, с которой проводила много времени вместе, поскольку обе чувствовали себя чужими при чопорном шведском дворе.

 

— Что же нам делать, Габриэл? — спросила Марка Кристина у своего мужа, — Ее опекун наверняка старый пьяница, с обезображенным венерическими болезнями лицом. Неужели мы уготовим маленькой Анетте такую судьбу?

 

— Мы вынуждены пойти на это, — сухо ответил граф Оксенштерн. — На стороне опекуна все права. Он целиком и полностью распоряжается судьбой девушки. Пока она не вышла замуж, разумеется. Тогда его власть над ней закончится.

 

— Значит, ее надо выдать замуж, — живо отреагировала Марка Кристина. — И нам не следует распространяться о том, что мы получили от него письмо, в котором он приказывает ей вернуться во Францию.

 

Габриэл Оксенштерн только покачал головой, услышав необдуманные слова своей жены.

 

— И за кого же ты хочешь выдать ее замуж?

 

— Но… я не знаю.

 

Она замолчала, перебирая в уме всех дворцовых юношей. Она ходила взад-вперед по своей маленькой гостиной, веселая и возбужденная при одной только мысли о том, что выступает в роли ангела-спасителя.

 

Граф, теперь уже повышенный в чине до королевского егеря, тоже был в раздумье.

 

— А почему бы не Микаел? Это для него хорошая партия, да и девушка по-своему привлекательна…

 

— Нет, он слишком молод, — запротестовала Марка Кристина, — на следующей неделе ему исполнится семнадцать. Нет, это не подходит!

 

— Почему же? Микаел самостоятельный и добросовестный молодой человек, к тому же, как тебе известно, он находится в двойственном положении: он не дворянин и не недворянин. Ему можно дать небольшой охотничий домик в Мёрбю, все равно он пустует большую часть года. И я не забываю о том, что ему предстоит стать солдатом. Я могу призвать его на службу в любое время при его высоком росте и статном сложении…




Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Enter the text from the image below