6. Зловещее Наследство. Сандему Маргит

Русское название: Книга 6. «Зловещее Наследство»

Шведское название: Det onda arvet

Автор: Сандему Маргит

Жанр: Фэнтези, Фантастика

Серия:  Люди Льда [6]

Год издания: 1982

 

О книге: «Зловещее Наследство»

Шестая книга саги о людях льда. Проклятие Сатаны преследует потомков Тенгеля Злого. Захватывающее напряженное действие происходит в 1650-х годах, в родовом поместье Гростенсхольм разыгрывается драма правнука Тенгеля Доброго — Колгрима и решается судьба дочери Сесилии — Габриэллы.

 





Давным-давно, много сотен лет тому назад Тенгель Злой отправился в безлюдные места, чтобы продать душу Сатане.

 

С него начался род Людей Льда.

 

Тенгелю было обещано, что ему будет сопутствовать удача, но за это один из его потомков в каждом поколении обязан служить дьяволу и творить зло. Признаком таких людей будут желтые кошачьи глаза. И все они будут иметь колдовскую силу.

 

И однажды родится тот, кто будет наделен сверхъестественной силой. Такой в мире никогда не было.

 

Проклятие будет висеть над родом до тех пор, пока не найдут места, где Тенгель Злой зарыл горшок, в котором варил колдовское зелье, вызвавшее Князя Тьмы.

 

Так говорит легенда.

 

Правда это или нет — никто не знает.

 

Но в 1500-х годах в роду Людей Льда родился человек, отмеченный проклятием, который пытался творить добро вместо зла, за что получил прозвище Тенгель Добрый.

 

В саге рассказывается о его семье, главным образом, о женщинах его рода.

 




ЧАСТЬ 1

 

Колгрим

 

1

 

Тот, кто слушает шум ветра, может услышать многое. Но ветер никогда не жаловался столь горько, как в тот год, когда в Гростенсхольм пришло горе. Даже в своей усадьбе Линде-аллее Аре слышал монотонный стон в ветвях деревьев от ветра, проносившегося по их кронам.

 

Причиной полного высвобождения злых сил, таившихся в Колгриме, явились всего лишь несколько необдуманных слов Таральда.

 

Колгрим собирался пользоваться бесхитростной добротой всех и оставаться в Гростенсхольме, пока не вырастет. Здесь он чувствовал себя хорошо. Но в тот раз в нем что-то сломалось.

 

Шла весна 1633 года: ему исполнилось двенадцать лет. Манера поведения оставалась приятной, однако его янтарные глаза, смотревшие в лицо людей по детски прямо и открыто, становились другими, когда человек поворачивался к нему спиной. Взгляд становился холодным и злобным, оценивающим, презрительным.

 

«Жалкое ничтожное животное, — мысленно говорил он. — Я сильный, намного сильней вас всех вместе. Я покоряюсь до поры до времени, пока вы мне нужны. Но подождите, когда я вырасту и встану на ноги!»

 

Как и все, помеченные проклятием в роду Людей Льда, Колгрим был очень одинок. Но одиночество не тяготило его. Наоборот, он стремился быть один; казалось, что он черпал в одиночестве новые силы.

 

За рубежами мирной Норвегии происходили грандиозные события.

 

Религиозная война продолжалась. В 1631 году шведский король Густав II Адольф одержал блестящую победу над Тилли под Брайтенфельдом. На следующий 1632 год. шведский король пал в бою под Лютценом, но его армия разгромила объединенные силы Валленштайна и Паппенхейма. Паппенхейм пал в бою под Лютценом, а Тилли в том же году нашел смерть под Лехом; Валленштайн был убит своими сторонниками спустя несколько лет. Но война продолжалась и продолжалась. Сейчас во главе протестантов стояли уже другие шведские полководцы. Леннарт Торстенссон, Иохан Банер и Ханс Кристофер фон Кенигсмарк должны были войти в историю за свои подвиги в этой нескончаемой войне.

 

Кристиан IV окончательно разорвал отношения с Кирстен Мунк, ибо обнаружилось, что последний ребенок, дочь Доротея, имеет весьма сомнительное происхождение. Фру Кирстен пыталась даже подмешать в пищу королю яд, но добилась только того, что по приказу короля кузнец ее заклеймил каленым железом как нарушительницу супружеской верности. Все это переполнило чашу терпения Кристиана. Он послал Кирстен «ко всем чертям» и запретил встречаться с детьми. С таким запретом она не могла смириться.

 

Что сказала ее мать, Эллен Марсвин, своей потерявшей всякую осторожность дочери после разрыва с королем, никто не знает. Однако внешне она держалась как ни в чем не бывало, сохраняя хорошую мину при плохой игре.

 

Не веселее стало этим двум женщинам и оттого, что Кристиан IV завел новую любовницу, их собственную придворную даму Вибеке Крузе. Даму на редкость вульгарную, которая родила королю превосходного сына, Ульрика Кристиана Гюльденлеве. Он стал хорошим воином — лучшим, чем когда либо был его отец.

 

Леонора Кристина в девять лет была помолвлена с молодым, рвущимся к успеху аристократом Корфитцем Ульфельдтом. Случилось как-то, что домашняя гофмейстерша, по-прежнему занимавшаяся воспитанием детей, так избила ее, что она несколько недель не могла сидеть, и это повлияло на ее будущее. Леонора Кристина пошла к своему жениху и пожаловалась. С жестоким обращением гофмейстерши с детьми было покончено. Ее выгнали из дворца, и она уже больше не появлялась на королевской службе.

 

Старшая дочь короля от Кирстен Мунк, бедная Анна Катерина, прожила недолго. В свое время она очень гордилась помолвкой с Францем Рантцу. Однако в 1632 году этот молодой щеголь гостил у будущего тестя и отмечал свое назначение на должность королевского гофмейстера. Нужно было много сил, чтобы составить компанию королю за чашей вина. Молодой Рантцу так напился, что свалился вниз головой в крепостной ров и утонул.

 

Маленькая Анна Катерина заболела. Кое-кто говорил, что от горя, другие же утверждали, что у нее была оспа. Она попросила, чтобы при ней всегда находилась маркграфиня Паладин, и Сесилия, оставив пятилетних двойняшек на Александра в Габриэльсхусе, переехала к ней.

 

Тем временем в Гростенсхольме начиналась буря.

 

Во время обеда летним днем 1633 года Таральд, никогда не отличавшийся особой сообразительностью, произнес ту фатальную фразу в окружении нескольких с виду равнодушных членов семьи.

 

— Я сегодня получил письмо от Тарье.

 

— Получил ты? — спросила Лив у своего сына. — Это удивительно! Он отправился в Эрфурт, не так ли? Поступил на службу в качестве помощника к какому-то ученому. Что он хочет?

 

— Он оказался в центре эпидемии оспы и боится подхватить эту болезнь.

 

— Я слышала, что оспа ужасно опасна, — вмешалась в разговор Ирья.

 

— Тарье здоров, как бык, и едва ли станет жертвой оспы, — заметил Даг. — Но почему он написал именно тебе?

 

— Он просит меня, если с ним что-нибудь случится, позаботиться о тайнике, где находятся колдовские сокровища нашего рода. В свои последние часы он напишет, где спрятан клад. Он хочет, чтобы Маттиас владел им.

 

Лив притворилась, что на нее напал сильный приступ кашля, и ее сын тут же понял, какую оплошность он допустил. Глаза Колгрима забегали, становясь то ясными, то приобретая желтоватый оттенок.

 

— Но он, разумеется, забрал все это с собой, — сказал Таральд, пытаясь спасти положение.

 

— Что случилось? — спросил восьмилетний Маттиас, блеснув своими кроткими глазами.

 

— Я расскажу тебе, когда ты подрастешь, — пробормотал Таральд.

 

Маттиас удовольствовался ответом. То, что говорит отец, правильно. Он не любопытен.

 

Но в душе Колгрима эти слова вызвали настоящий огонь. От него что-то скрывают! Тайны, колдовские заклинания рода Людей Льда? И их получит Маттиас?

 

Неужели Колгрим не является старшим из сводных братьев?

 

Гнев и злоба становились все сильнее и сильнее. Существует нечто такое, о чем ему ничего не известно!

 

У Тарье?

 

Э-э, нет, бабка Лив предупредила отца, это он ясно видел. Значит заклинания не у Тарье. Они должны находиться здесь!

 

Где-то в Линде-аллее…

 

Да, все старания, приложенные Тарье для сохранения тайны существования заклинаний, пропали даром. Однажды Тенгель у колыбели родившегося Колгрима предупредил Тарье: «Никогда, никогда не допускай этого ребенка даже к самой малой доли заклинаний! Ничему не учи его! Абсолютно ничему!»

 

Теперь Тарье в минуту нужды обратился к отцу мальчиков, своему двоюродному брату Таральду. Наихудшее из всех зол. Ведь, несмотря на то, что на Таральде сейчас лежала ответственность за семью, мыслил он почти так же, как сбитый с толку цыпленок.

 

И Колгрим услышал слова, которые ему абсолютно не положено было слышать!

 

Колгрим, в противоположность отцу, обладал живым злобным умом.

 

Он решил узнать больше обо всем этом.

 

У кого он может спросить?





Ни у деда, ни у бабки; обмануть их слишком трудно. Отец чересчур слаб, он никогда не осмелится ослушаться своих родителей. А глупая Ирья ничего не знает, в этом Колгрим может поклясться.

 

Интуиция уверенно подсказывала Колгриму, к кому ему следует обратится. К одному из наиболее умных в семье…

 

На следующий день он, не спеша, равнодушно вышел во двор усадьбы.

 

— Эй, — сказал добродушно Аре. — Ты решил прогуляться?

 

— Да, я хочу попросить Бранда починить кое-что для меня. Он такой сильный.

 

— А я?

 

— Не как Бранд.

 

Аре улыбнулся.

 

— Видишь, Мета, мне дают отставку.

 

Мета покачала головой. Она сильно похудела и подурнела, возраст не красил ее. Эту женщину постоянно мучили боли в животе, и ее не оставляла скорбь по ушедшему в мир иной Тронду. Он ведь был ее любимым сыном.

 

Мета бросила взгляд на Колгрима:

 

— Не знаю почему, Аре, но при виде этого мальчишки у меня по спине пробегают мурашки.

 

— Чепуха! Он стал очень смышленым!

 

— Верить в это? — пробормотала Мета.

 

Колгрим нашел Бранда на гороховом поле. После нескольких вступительных фраз он неожиданно спросил:

 

— Ты когда-нибудь видел тайный клад нашего рода?

 

Бранд осторожно уселся на краю канавы. Ему шел двадцать пятый год. Был он высок и грузен. У них с Матильдой родился лишь один ребенок, сын Андреас, других детей не было, но этим единственным ребенком, с момента его появления на свет, гордились все — и отец, и дед.

 

— Я никогда не видел клада. Я думаю, что он находится у моего брата Тарье.

 

Колгрим сидел рядом с младшим двоюродным братом своего отца словно маленькая змея.

 

— А что в этом кладе?

 

— Ты никогда не слышал этой истории?

 

— Только отрывками. Я не понимаю, почему всем можно рассказывать ее, а мне нет.

 

Рассказать Колгриму было опасно. Бранд сделал глубокий вздох.

 

— Тронд и я всегда считали, что с тобой обращаются несправедливо. Ты больше, чем кто-либо другой, должен знать сагу нашего рода.

 

— Мне тоже так кажется, — согласился Колгрим, при этом у него даже задрожала нижняя губа. Ему удалось представится несчастным, мгновенно готовым заплакать.

 

— Я слышал о Тенгеле Злом и о твоем деле Тенгеле и о моей бабке Суль, которые умели колдовать, но больше я ничего не знаю.

 

И Бранд рассказал о всех отмеченных проклятием в роду Людей Льда, а Колгрим слушал. Глаза его становились все больше и больше. Он не считал себя отмеченным проклятием — по его мнению он был ИЗБРАННЫМ.

 

— Правда, что Тенгель Злой отправился на поиски? Куда?

 

— Этого никто не знает.

 

— А как он это сделал?

 

— Он собрал все магические травы и колдовские средства, какие знал, сложил все это в большой горшок и сварил зелье такое ужасное, что невозможно представить. Тенгель Злой мог сделать многое, можешь верить!

 

— А зелье он выпил?

 

— Никто не знает. Может — да, может — нет. Во всяком случае, он над горшком прочел странные заклинания, вызывая того, с козлиными ногами. И говорят, ему это удалось. Мой дедушка Тенгель не верил этому; он считал, что появление у нас кошачьих глаз и особых свойств, которых нет у обыкновенных людей, всего лишь особая черта нашего рода. Но я вот сейчас размышляю…

 

— И что?

 

— Пожалуй, сага правдива. Думаю, что здесь руку приложил Сатана.

 

— О, Господи!

 

— Не упоминай всуе этого слова! И один из потомков Тенгеля Злого должен стать самым великим колдуном в мире, — закончил Бранд свой рассказ.

 

«Это я, это я», — в сильном возбуждении промолвил про себя Колгрим. Он очень хорошо понимал, что он один из тех избранных. Он знал это очень давно. Стоило ему только взглянуть на себя в зеркало, чтобы понять это.

 

Да, он уверен в том, что Тенгель Злой выпил дьявольское зелье. Он поступит так же. Когда-нибудь. Если бы только он знал, где оно спрятано. И как его отыскать…

 

— Клад у Тарье там, где он сам сейчас находится?

 

— В Эрфурте? Тронд так не думал. Да, Тронд также был одним из них, тебе это известно?

 

Нет, Колгрим никогда не слышал об этом. Если бы он знал, когда Тронд был жив! Тогда они вместе были бы неимоверно сильны. Непобедимы!

 

Бранд, на мгновение взгрустнувший при воспоминании об умершем брате, снова оживился:

 

— В кладе среди прочего находится волшебный корень.

 

Да, теперь Колгрим узнал гораздо больше, чем знал раньше. Именно это интересовало его и запоминалось крепко.

 

Доверчивый Бранд так и не понял, какие зерна бросил он в мелкую черную душу Колгрима.

 

В воскресенье Колгрим заявил, что у него поднялась температура. Все отправились в церковь, оставив его дома.

 

Он тут же спустился во двор Линде-аллеи и обыскал весь дом, двор, но ничего не обнаружил. Он продолжал поиски все долгое время, пока шла воскресная служба. Но, как только услышал, что люди возвращаются из церкви, быстро шмыгнул на свое место. Больше всего внимания он уделил старой части дома. Но клада нигде не было. Вне себя от злости, разочарованный, забрался он обратно в кровать.

 

Эрфурт так далеко, что он даже не представлял себе, где он находится. Поехать туда и воткнуть нож в горло лживого Тарье он не может.

 

Но он способен на кое-что другое! Нечто, о чем он мечтал многие годы…

 

Он в силах разделаться со своим соперником многими способами. А сейчас у него приманка самая вожделенная: колдовской клад.

 

Они еще увидят, кого обидели при дележе!

 

Колгрим готовился очень тщательно. Может быть, он все еще смутно помнил рассказы Сесилии о Большом тролле, которому не понравилось, что Маленький тролль сделал больно своей младшей сестре? И поэтому от прямого убийства отказался.

 

Ведь есть и другие пути.

 

В один июльский день он упросил деда взять его с собой в Кристианию. Забрал все деньги из копилки, которую прятал много лет; мелкие монеты, полученные им в подарок от доброжелательных дядей и теток.

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *