4. Томление Маргит Сандему




Русское название: Томление

Шведское название: Längtan

Автор: Сандему Маргит

Жанр: Фэнтези, Фантастика

Серия: Люди Льда [4]

Год издания: 1982

 

О книге: Томление

Ровное течение жизни нарушается рождением у Суннивы ребенка, отмеченного печатью Тенгеля Злого. Суннива умирает при родах. Тенгель в отчаянии. Только батрачка Ирья способна справиться с родившимся чудовищем.

 





1

 

Все случилось так, как и предсказывала Суль. В год ее смерти появилась на свет новая, маленькая Суль. Она была вторым ребенком Лив и Дага, и ее окрестили именем Сесилия, в честь Силье и Шарлотты. И несмотря на то, что малышка так напоминала саму Суль, ей все же недоставало того загадочного чувства вины и непостижимой трагичности.

 

Правда, лишь до тех пор, пока эта чудесная крошка не подросла…

 

Эйкебю, один из хуторов Гростенсхольма, доставлял одни неприятности своему хозяину, барону Дагу Мейдену, и его матери Шарлотте. Они так старались прокормить свою семью, но что толку, раз старый крестьянин из Эйкебю вознамерился буквально следовать словам Библии и населять землю сию? Уже и старший сын его женился, а остальных детей было мал мала меньше. Сын следовал по стопам отца, продолжая населять землю, плодиться и размножаться, и в 1607 году у него было уже пятнадцать человек детей, которые спорили о куске хлеба со своими тетушками и дядюшками. А те были ненамного старше их.

 

Одной их пятнадцати была Ирья, девчушка, которой Тенгель помог родиться, хотя она прижилась в этом мире с трудом. Весьма типично для нее, ибо все у нее получалось вкривь и вкось.

 

Ирья чуть не умерла в младенчестве. Истощенная мать ее не смогла выкормить девочку своим молоком. И потом тоже Ирья развивалась плохо, она никогда не ела вдоволь за столом. Тело у девочки было слабым и худосочным. Она болела рахитом. Эту болезнь она получила потому, что мать ее, будучи беременной, повстречала на дороге калеку. В этом никто в доме не сомневался.

 

Ирья всем мешала. У матери уже появились младшие дети, и ей не было никакого проку от этой Ирьи, которая ничего не умела.

 

Отец все время был занят на усадьбе Гростенсхольм. Но однажды мать в отчаянии попросила его взять с собой Ирью.

 

— Хоть на день у меня будет одним ребенком в доме меньше.

 

Крестьянин заупрямился, не желая брать с собой девочку: ведь ему надо работать, а не следить за ней.

 

— Ну так привяжи ее к дереву, пока будешь работать! — настаивала мать. — Мы сегодня затеваем большую стирку, и с меня хватит младших детей. А старшие помогут по дому.

 

Так и сделали. Ирья пошла с отцом. Ей было шесть лет от роду, и она унаследовала внешность и повадки своего отца. Она казалась большой и неуклюжей и в то же время походила на криво выросшую былинку.

 

Дети барона играли и веселились в усадьбе — это были Таральд и Сесилия и их кузина Суннива. И вдруг они заметили маленькую девочку, которая стояла привязанной к дереву возле амбара. Она склонила голову, уставившись в землю, но время от времени бросала украдкой жадные взгляды в сторону играющих детей. Лицо ее и фигура, казалось, выражали одно: если бы мне позволили поиграть вместе с ними…

 

От своих многочисленных родственников Ирья слышала рассказы о том, как живется детям в усадьбе. И что сами крестьяне тоже бывали там. Когда господин Даг был еще совсем маленьким.

 

Сесилия была младшей из детей, но предводительствовала среди них.

 

— Ей нельзя играть с нами?

 

Двое других придирчиво осмотрели девочку, привязанную к дереву. Смотреть там особенно было не на что: Ирья была неуклюжей и некрасивой. Вроде карлика, у которого растет один горб и которому вся еда не в прок.

 

— Почему бы и нет? — беззаботно спросил Таральд. — Нужно спросить у нее самой.

 

Они подбежали к девочке и остановились невдалеке от нее.

 

Ирья лихорадочно начала копать ногой землю.

 

— Здравствуй, — сказал Таральд. — Как тебя зовут?

 

Она пробормотала что-то невнятное, не поднимая на мальчика глаз.

 

— Что ты сказала? — переспросила Сесилия и подошла к ней поближе.

 

Девочка чуть не задохнулась. Голос отказывался ее слушаться. Она закрыла лицо руками.

 

— Ирья, — выдавила она наконец.

 

— Ирья? Так ты сказала?

 

Она кивнула головой, не осмеливаясь взглянуть на них.

 

— Ирья? — повторила Суннива. — Первый раз слышу такое имя!

 

Бедная девочка готова была провалиться сквозь землю.

 

— Ты ничего не понимаешь, — вступилась Сесилия перед Суннивой. — Ты же не можешь знать всех имен в мире!

 

— Ты хочешь играть с нами? — спросил Таральд. Ирья подняла на него глаза, готовая умереть от счастья.

 

Но затем она снова поникла головой.

 

— Мы пойдем и спросим у твоего отца, — решила Сесилия. — Это ведь крестьянин на Эйкебю, не так ли?

 

Ирья горячо кивнула. Отец, конечно же, не согласится, подумала она про себя. Но пусть они все равно спросят!

 

И когда дети побежали на гумно, где находились крестьяне, она наконец подняла глаза и посмотрела им вслед.

 

Мальчик был таким статным, темноволосым, а глаза у него были как стремительные чайки, подумала она. А одна из девочек напомнила Ирье роскошную фарфоровую вазу, которую она однажды видела. А младшая из них была самой энергичной и заводилой.

 

Вот они стоят возле ее отца и упрашивают его отпустить с ними его дочь. Он недовольно отвечает им.

 

В этот момент из господского дома вышла дама. Прекрасная, восхитительная дама. Ирья узнала ее. Это была хозяйка Линде-аллее*. [1]

 

Дети, завидев ее, бросились ей навстречу.

 

— Бабушка, бабушка, можно Ирья поиграет с нами? Скажи об этом ее отцу, ну, пожалуйста.

 

Силье улыбнулась им.

 

— Конечно, играйте вместе. Я поговорю с ее отцом. Не может быть, ведь это та самая девочка… Ну, конечно же!

 

Она махнула крестьянину из Эйкебю, и они оба подошли к Ирье, которая все еще стояла привязанной у дерева.





— Послушайте-ка, дети, что я вам сейчас расскажу, — начала Силье. — Маленькая Ирья родилась на следующий день после тебя, Таральд. Мой муж Тенгель помогал вам обоим почти одновременно. Целые сутки ездил он между Эйкебю и Гростенсхольмом, а расстояние между ними — семь часов езды. А ты, Суннива, родилась через пять дней.

 

— А как же я? — встрепенулась Сесилия. — Я-то ничем не отличилась?

 

— Тебе еще только пять лет, — снова улыбнулась Силье. — И ты сама хорошо знаешь об этом. Через несколько недель будет твой день рождения. Но разница в один год, конечно, мало что значит. Есть нечто большее, что связывает тебя с ними. Ты точная копия матери Суннивы, Суль. Правда, волосы у нее были потемнее и более красивые. Она и сама была редкой красавицей.

 

Таральд согласно кивнул.

 

— Я видел ее портрет в Линде-аллее.

 

— О, он не в силах передать ее красоты, — сказала Силье, зная, что Суннива нуждается в подтверждении исключительности своей матери. — Жизнь в ней била ключом.

 

— Суль была моей матерью, — гордо заявила Суннива. — А я не такая же красивая, как она?

 

Силье взглянула на девочку.

 

— В целом ты не очень похожа на нее, ведь у тебя белокурые волосы и голубые глаза. Но в тебе есть свои достоинства, не сомневайся в этом.

 

Никто из детей не слышал этой ужасной истории о судьбе Суль. Как ее приняли за ведьму и должны были сжечь на костре, после того как она убила отца Суннивы, Хемминга, заколов его вилами. И как Тенгель в самую последнюю ночь дал ей яду, чтобы она не мучилась в пламени костра. Дети знали только, что она умерла вскоре после того, как появилась на свет Суннива.

 

Суннива не раз спрашивала о своем отце, но всегда получала ответ, что он умер и что она похожа на него. О его зловещей кончине здесь было не принято вспоминать. И никто не называл его имени вслух.

 

— Таральд, отвяжи Ирью, и когда вы наиграетесь в саду, то позови ее к нам на обед, — сказала Силье.

 

Так Ирья познакомилась с обитателями усадьбы Гростенсхольм, и с того самого дня она часто бывала там. Четверо сверстников неразлучно играли вместе. Но Ирья не была им ровней. И разделение обязанностей в их играх тоже было неравным. Именно Ирья была обязана выполнять всякую скучную работу, сидеть на страже или еще что-нибудь в этом роде. Суннива вообще ничего не делала, она была совершенно беспомощной, тогда как Таральд и Сесилия без конца соперничали друг с другом. Сесилия была слабее, но всегда стремилась быть первой.

 

Даже взрослые изумлялись, как легко вошла Ирья в круг этих детей. Лив полагала, что им нужен был кто-то, восхищающийся ими. Так ведь бывает и среди взрослых людей.

 

Для самой же Ирьи, как и для ее семьи в Эйкебю, появление новых друзей значило многое. В усадьбе ее кормили, и она стала покрепче здоровьем. А через несколько месяцев Силье взяла ее в прислужницы в Линде-аллее. Ирья приходила туда несколько раз в неделю и помогала Силье в мастерской или по дому. Все были довольны, ведь Силье время от времени приплачивала девочке — то лакомым кусочком, то постельным бельем, а то и деньгами. Суннива тоже хотела помогать бабушке, хотя бы в мастерской — там было так интересно. Так обе девочки и были рядом с Силье попеременно.

 

Прошло много времени с тех пор, как Суннива переехала в Гростенсхольм, где она росла вместе с двумя детьми Лив и Дага.

 

У Силье не было уже сил ухаживать за маленькими детьми, и тогда Лив предложила взять сироту к себе.

 

Аре, младший сын, огорчал Силье. Похоже, он не собирался жениться. Ему хватало усадьбы, животных, полей и лесов. Силье казалось, что он пропадет, и она переживала за него. Ей хотелось иметь больше внуков, и усадьбе недоставало женских рук.

 

А тут еще вот что случилось… Да, это была целая история!

 

Она произошла в первый год с тех пор, как Ирья работала в Линде-аллее. Однажды дети играли как обычно, у бабушки с дедушкой. Но внезапно что-то другое отвлекло их внимание, и об Ирье позабыли. Девочка тихонько сидела, спрятавшись в хлеву, как мышка, и удивлялась, почему это никто не ищет ее.

 

И вот кто-то пришел! Но услышав тяжелые шаги, Ирья забилась еще глубже в свой угол.

 

Оказалось, что Клаус, батрак из Гростенсхольма, пришел по делам в Линде-аллее. Это он вошел в хлев и принялся искать старый недоуздок, не замечая Ирьи. А тем временем в дверях появилась еще одна фигура. Это была Мета, которая много лет прислуживала в усадьбе.

 

Клаус большим умом никогда не отличался. Много лет он все томился по Суль, но внезапно проявил интерес к хрупкой белокурой Мете. И вот неожиданно он оказался с ней лицом к лицу, здесь, в хлеву. Это было слишком. Кровь ударила ему в голову. Он бросился на Мету и схватил ее.

 

Ее крик резко отозвался в ушах Ирьи. Девочка обезумела от страха и опрометью кинулась в дверь, а за ней бросилась Мета. Обе выскочили вон, в то время как к хлеву направлялась Силье: она увидела побледневшую Мету, которая отбежала в угол, где ее и вытошнило. Но перепуганную Ирью никто не заметил.

 

— Бедняжка, тебе нездоровится? — участливо спросила Мету Силье.

 

Служанка стучала зубами, еле выговорив ответ:

 

— Клаус… Он схватил меня, — задохнулась она. — Он схватил…

 

— Успокойся, милая! — Силье поспешила в хлев, где все еще стоял Клаус, глупо ухмыляясь. Он уже успел натянуть свои штаны.

 

Силье гневно и твердо обратилась к нему, все еще не замечая Ирьи позади себя:

 

— Ты не должен так поступать, Клаус! Не с Метой.

 

— Но она мне нравится, — тупо ответил он.

 

— Забудь о ней, — продолжала Силье. — С Метой уже поступали так же нехорошо, как и ты, и она страшится всего этого… И если ты будешь вести себя, как тот напугавший ее батрак, то она снова вспомнит свои кошмары и совсем заболеет. Понимаешь?

 

Клаус погрустнел.

 

— Но Суль это нравилось. И я хочу спать с Метой.

 

Силье поджала губы, услышан, что он говорит о Суль.

 

— Забудь об этом, повторяю тебе. И забудь Мету, батрак! Разве ты не замечаешь, что есть в усадьбе одна девица, которая бросает на тебя долгие взгляды?

 

— Бросает долгие?..

 

— Которой ты нравишься.

 

— Я? Которой я нравлюсь?..

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *