38. Скрытые Следы Сандему Маргит

 

– Разве я когда-нибудь гонялась за внешностью? – раздраженно воскликнула она – Нет, ты несправедлив ко мне! Ты же знаешь, что…

 

Она замолчала.

 

Ионатан закончил ее мысль:

 

– Что ты искала нежности, любви, я это знаю. И именно это привело тебя к несчастью. Ты будешь на правильном пути только тогда, когда перестанешь ждать чего-то от других.

 

– Теперь уже поздно, не правда ли?

 

– Нет, почему же? В воскресенье я свободен. Хочешь, поедем с тобой к отцу и матери? Или попросим их приехать сюда. Так даже будет лучше.

 

Он видел по ее лицу, что она хотела бы скрыть все от родителей. Но она тут же смиренно вздохнула и сказала:

 

– Да. Нам нельзя появляться там. Попроси их приехать сюда!

 

– Прекрасно, Мари! Все будет хорошо, вот увидишь!

 

– Легко тебе говорить так! Мне показалось, что ты знаешь… какого-то парня?

 

Он нетерпеливо покачал головой.

 

– Нет, я передумал, этот человек не подходит.

 

– Скажи!

 

– Нет, я видел его всего один раз. Сегодня. Он показался мне ужасно одиноким…

 

– О, я могла бы спасти его от одиночества.

 

– Но я ничего о нем не знаю.

 

– Он безобразен, да?

 

– Нет, не безобразен. Но, пожалуй, и не красив. Правда, у него добрые глаза. В них столько тепла и понимания!

 

– Он мне подходит, – тут же решила Мари. – Представь его мне, и я соблазню его в течение часа!

 

Ионатан захохотал.

 

– Хорошо, что ты не потеряла чувство юмора, Мари.

 

– Но я же серьезно!

 

– Ты просто не в своем уме, – ответил Ионатан. – Кстати, как я могу представить его тебе, если сам не знаю, встречусь ли с ним снова? Нет, забудь об этом, я знаю, что ты ни за что в мире не согласишься выйти за него замуж.

 

– О, ты плохо знаешь меня!

 

– Хорошо, Мари. К сожалению, очень хорошо! Внезапно Мари увидела себя как бы со стороны.

 

– Почему я такая, Ионатан? – жалобно произнесла она. Может быть, что-то произошло в моем детстве, может быть, меня мало любили, раз мне все время необходимо убеждаться в любви окружающих?

 

Семнадцатилетний Ионатан, впитывающий в себя больничные разговоры, глубокомысленно заметил:

 

– Нельзя все сваливать на родителей, на недостаток их любви или на окружающую среду, Мари. Ты же знаешь, твое и мое детство было просто замечательным. Много молодежи ступает на ложный путь. И в большинстве случаев люди сами во всем виноваты. Твое стремление понравиться всем обусловлено особенностями твоего душевного склада. Я не призываю тебя относиться ко всем наплевательски, зная, что все равно этого не сможешь сделать. Но тебе нужно работать над собой, Мари! Это лучшее, что я могу посоветовать тебе.

 

– Я становлюсь просто больной, когда слышу, как люди ссорятся. Ссора для меня – ненормальное явление.

 

– Многие чувствительные люди воспринимают ссоры именно так, как ты. Но у тебя все будет хорошо. И все-таки… Посмотри на Карине! Ты думаешь, она счастливее тебя?

 

– Нет, – задумчиво произнесла Мари. – Я совершенно не понимаю Карине.

 

– Кстати о ней… Мне нужно поговорить с ней. Нет, речь пойдет не о твоих неприятностях. Не могла бы ты попросить ее позвонить мне? Послезавтра в час дня, в мое отделение. Мне не разрешают самому звонить отсюда.

 

– Что у вас с ней за тайны?

 

– Никаких тайн. Но брат и сестра могут иметь потребность общаться друг с другом. Обсуждать, к примеру, дни рождения других…

 

Ионатан как раз вспомнил, что у Мари скоро день рождения. Догадавшись об этом, она просияла.

 

– Я передам это Карине.

 

– Прекрасно. И в воскресенье ты приедешь сюда, скажем… часов в пять. Идет? К этому времени приедут отец и мать, они должны мне звонить завтра.

 

Она вздохнула.

 

– Нужно ли это делать?

 

– Нужно! Они все поймут!

 

– Как хочешь… Но сначала дай мне шанс! Сведи меня сначала с этим твоим некрасивым и одиноким другом! Мне кажется, это просто здорово выйти замуж за уродца! Я буду так много значить для него, в его глазах я буду просто красавицей, я смогу всегда держать его при себе!

 

– Никогда не слышал более эгоистичных слов!

 

– Ты многого еще не слышал… – ответила со вздохом Мари.

 

5

 

Война продолжала свое мрачное шествие из страны в страну, независимо от того, были ли это союзники или противники Германии.

 

В Северной Африке продолжал свой разрушительный поход фельдмаршал Роммель, постепенно сломивший сопротивление англичан. В водах Атлантики шныряли подводные лодки и торпедировали все корабли, независимо от того, было ли судно военным или гражданским. На западном фронте ситуация была неустойчивой, на юге Греция и Югославия все еще пытались оказывать немцам сопротивление… А на восточном фронте Гитлер неожиданно напал на Советский Союз – вдоль всей его длинной границы.

 

Оккупированные страны страдали от немецкого гнета. Все продовольствие, все полезные ресурсы отправлялись в Германию. А того, кто оказывал сопротивление оккупантам, либо убивали, либо отправляли в концлагерь. Давно уже велось истребление евреев, и мир еще не знал о его катастрофическом размахе.

 

Хуже всех приходилось чехам, поскольку над ними стоял теперь совершенно бесчеловечный правитель, Райнхард Гейдрих. Он носил титул государственного протектора, и более неуместного титула для такого человека, как он, невозможно было придумать. Ведь слово «протектор» означает «защитник», тогда как у Гейдриха напрочь отсутствовали человеческие чувства. Еще в Германии он отличался неслыханной жестокостью, которая перешла всякие границы, когда он стал государственным протектором угнетенной страны.

 

На большом параде в Берлине, когда его назначили государственным протектором Чехословакии, присутствовали некоторые невидимые существа.

 

Там был Странник. Там были Тенгель Добрый и Суль, потому что они знали, что Тенгель Злой скрывается где-то в Берлине, оставаясь для них по-прежнему неуловимым. Странник время от времени проверял, не вернулся ли он на место своего прежнего успокоения в пещеры Постойны.

 

Нет, они чувствовали, что он находится здесь! Но они никак не могли понять, как ему удается быть совершенно незамеченным.

 

Невидимые для глаз окружающих, они стояли и наблюдали с любопытством, презрением и озабоченностью все эту показуху и самовосхваление гитлеровского рейха. Фюрер, как обычно, раздавал награды – ордена и медали, которые его сподвижники принимали с бесстыдной гордостью.

 

Суль, никогда не упускавшая случая позабавиться, решила проучить одного высокого, жирного офицера, у которого одна половина груди и большая часть второй половины были увешаны орденами. Офицера этого звали Геринг, и он просто сиял в свете всех своих наград.

 

– Нет, вы только посмотрите, ему сейчас повесят еще одну такую штуку! – сказала она своим спутникам. – Он ведь сейчас упадет от такой тяжести!

 

Сказав это, она дьявольски сверкнула глазами и пробормотала короткое заклинание.

 

– Суль, не надо! – сказал Тенгель Добрый.

 

– Пусть позабавится, – усмехнулся Странник.

 

Гитлер наклонился вперед, чтобы нацепить орден на гигантскую грудь Геринга – или, скорее, на живот, потому что вся грудь его была уже покрыта разноцветными звездами.

 

Действие заклинания Суль превзошло все ожидания. Во-первых, булавка вкололась прямо в тело Геринга, и он не смог сдержать испуганного крика, резкого и пронзительного, как сопрано в операх Вагнера. Во-вторых… после того, как Гитлер, извинившись, приколол орден на нужное место и вытянул вперед руку для приветствия, Геринг тоже поднял руку, но приветствия у него не получилось, потому что корсет из орденов неумолимо тянул его вправо, пока он с грохотом не повалился на мраморный пол. Некоторое время он лежал так, уставясь на мрамор под самым своим носом, и размышляя о причинах такого позорного падения, но потом кое-как поднялся. И его новый орден уже не был таким тяжелым, каким показался ему в первый момент.

 

Присутствующие при этом многочисленные зрители с трудом сохраняли серьезный вид.

 

Тенгель Добрый тоже улыбнулся.

 

– Ну, хватит, Суль, – сказал он. Стиснув зубы, она спросила:

 

– Вы чувствуете то, что чувствую я? То, что Тенгель Злой находится здесь – рядом с нами?

 

– Да, – ответил Странник – Он знает о нашем присутствии и старается скрыться от нас. Мы можем ощущать его присутствие – но не более того.

 

– Я осмотрела все углы и закоулки, – сказала Суль. – Но его нигде нет.

 

– Придет день, и мы найдем его, – пообещал Странник. – Только бы не было слишком поздно!

 

– Почему он пребывает в бездействии? – спросил Тенгель Добрый.

 

– Это пока открытый вопрос, – ответил Странник.

 

Церемония закончилась, все разошлись.

 

Гейдрих отправился в Чехословакию, где чувствовал себя как рыба в воде. В этой угнетенной стране он разрушал все, что было ему не по вкусу. Сопротивление было подавлено самыми жестокими репрессиями, от которых пострадало много невинных людей; но куда хуже всякого кошмара были концлагеря, и никто из жителей страны не чувствовал себя в безопасности. Многие считали его самим дьяволом.

 

А в Норвегии люди страдали от недоедания и вечного страха, никто не был уверен в завтрашнем дне. Страну раздавил тяжелый кулак, в жизни людей не осталось радостей, потому что никто не верил в будущее своих детей, люди страшно обносились, повсюду были изменники, любой мог перебежать и донести немцам на соседа, если тот чем-то ему не угодил.

 

А того, кто высказывал вслух свои мысли, немедленно хватали и увозили неизвестно куда.

 

Однако движение сопротивления набирало силу. Немцам приходилось вести борьбу против этого пассивного сопротивления: полицейские отказывались делать гитлеровские приветствия, те, кого выбирали членами Национального Собрания, просили об отставке…

 

Учителям вменялось в обязанность воспитывать детей в духе новых принципов Национального Собрания, но они этого не делали. Спортсмены и спортсменки отказывались участвовать в соревнованиях, организованных Национальным Собранием, актеры отказывались выступать в спектаклях и радиопостановках.

 

В своем стремлении онемечить Норвегию Национальное Собрание оказывалось просто бессильным.

 

В марте 1941 года норвежцы с помощью англичан совершили налет на порт Лофотен. Были уничтожены немецкие военные корабли и укрепления, 215 немцев и десять квислингеровцев взяли в плен. Когда английские войска вернулись на родину, они прихватили с собой большой контингент норвежцев, чтобы делать набеги на захватчиков с территории Англии. Это было первым открытым нападением на немцев.

 

Ионатан не мог понять, какая радость и польза от оккупации чужой страны. Ведь никто из оккупантов, стоящих у власти, заведомо не мог быть популярен. И ради чего происходила оккупация? Чтобы забрать кое-какие материальные ценности? И вызвать к себе ненависть всего населения! Захватчикам приходилось использовать все свои силы, чтобы держать народ в повиновении. Нация была подобна прижатой к земле соломе – она гнулась, но не ломалась.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Enter the text from the image below