37. Страх. Сандему Маргит




Русское название: Книга 37. «Страх»

Шведское название: Stad i skräck

Автор: Сандему Маргит

Жанр: Фэнтези, Фантастика

Серия:  Люди Льда [37]

Год издания: 1987

 

О книге: Страх

Роман продолжает Сагу о роде Людей Льда норвежской писательницы. Действие происходит в конце 30-х годов. Потомки Тенгеля Злого продолжают бороться с силами зла и на помощь им приходят умершие предки.Читать онлайн

 

Давным-давно, сотни лет тому назад, отправился Тенгель Злой в пустынную землю, чтобы продать душу Сатане.

Именно от него и пошел род Людей Льда.

Все мыслимые земные блага были обещаны Тенгелю, но взамен по крайней мере один его потомок в каждом поколении должен был служить Дьяволу и исполнять его злую волю. Избранных отличали по-кошачьи желтые глаза, означавшие, что их обладатель наделен колдовской силой. И однажды, согласно преданию, на свет появится тот, кто будет обладать сверхъестественным могуществом, большим, чем мир когда-либо видел.

Проклятие тяготеет над родом до тех пор, пока не будет найден зарытый Тенгелем Злым сосуд, который он использовал для приготовления ведьминского варева, способного вызвать Князя Тьмы.

Так гласит легенда.

Но не все в ней было правдой.

На самом деле случилось так, что Тенгель Злой обнаружил Источник Жизни и выпил мертвой воды. Ему была обещана вечная жизнь и власть над человечеством, но взамен он должен был продать своих потомков злым силам. В те годы обстоятельства не благоприятствовали его восхождению на престол мирового господства, и тогда ему пришлось впасть в глубокий сон, ожидая, пока не наступят на земле лучшие времена. Кувшин с мертвой водой он повелел закопать.

И теперь Тенгель Злой нетерпеливо ждет сигнала, который должен разбудить его.

Но однажды в 16 веке был рожден необычный потомок Людей Льда. Он попытался обратить зло в добро и был за это прозван Тенгелем Добрым. Эта сага повествует о его семье, прежде всего о женщинах его рода.

Одна из них, Шира, в 1742 году вновь обрела Источник Жизни, из которого смогла набрать живой воды, прекращающей действие воды зла. Но никто так и не нашел погребенный кувшин. Все время существует опасность, что Тенгель Злой может проснуться.

Известно, что он скрывается где-то на юге Европы, и что заколдованная флейта может разбудить его. Поэтому-то Люди Льда так боятся любых флейт.




1

У страха много обличий.

 

Страх может олицетворять собой приветливая, невысокая, средних лет дама в серой шляпе и плаще, к несчастью, обладающая потребностью помогать страждущим.

 

Так случилось в норвежском городе Хальдене, холодной зимой 1937 года, когда маленькая, невзрачная женщина держала весь город в тисках страха, настолько великого, что это потрясло всю страну и привлекло к городу внимание всего западного мира.

 

Холодным и темным январским утром, когда гудки бумажной фабрики и лесопильного завода слились в диссонансе с гудками и свистками остальных предприятий, Хальдена коснулось дыхание смерти.

 

Но никто об этом тогда не знал. Не знали об этом бледные, дрожащие от холода девушки в автобусе, клевавшие носом по пути на «Какене» или на обувной фабрике, уставшие после долгого, напряженного вечера и слишком беспокойного, краткого сна. Не знали об этом одетые в зимние пальто рабочие, спешащие через площадь с ребячески непокрытыми головами, небрежно держа под мышками свертки с едой. Не знал об этом и начальник полицейского участка Рикард Бринк из рода Людей Льда, которому через несколько дней предстояло сполна ощутить свою ответственность за будущее города.

 

Ничего не знал об этом и доктор Клеменс Пост. Он даже не подозревал, что телефон его вот-вот зазвенит.

 

И даже когда телефон прозвонил и разговор состоялся, он еще не догадался о последствиях того, что должно произойти или уже произошло.

 

Великий страх охватил сначала всего лишь девять человек. Девять отдельных индивидов и две большие группы — одна из двадцати шести человек, другая из двенадцати. Представитель рода Людей Льда, Рикард должен был обнаружить их, спасти и позаботиться о том, чтобы великий страх не распространился дальше. Собственно говоря, все началось за день до этого — сразу в нескольких местах.

 

Девять совершенно различных людей…

 

№1 и №2: Винни и Камма

Вдова Камма Дален была из так называемого «привилегированного высшего класса». Она называла ужин «супом», а парикмахершу — по фамилии, Андерсен (на английский манер). Она жаловалась на то, что трудно стало найти прислугу, что слуги теперь неблагодарны и требовательны (лично у нее не было ни одного!). Одевалась по моде 20-х годов в твидовый костюм с юбкой-мини и неопределенного цвета блузку из китайского шелка, с бантом вместо воротника. Волосы вдовы цвета охры, мелко завитые и тусклые, напоминали парик и были разделены на прямой пробор, уложены волнами и собраны в тугой узел на затылке. В свои пятьдесят восемь лет она использовала весьма интенсивную парфюмерию. В ее присутствии Винни всегда испытывала неприятное чувство.

 

Неприязнь была обоюдной. Карен Маргрет Дален, называемая всеми Каммой, просто не выносила племянницу своего покойного мужа. Но, не имея в своем распоряжении слуг, она бессовестно злоупотребляла покладистостью Винни и имела, как ей казалось, хорошее влияние на девушку. Это проявлялось, в основном, в беспрестанных намеках на то, какой безнадежной дурнушкой она считает девушку.

 

Теперь они были с ней одни в просторном доме на берегу озера. Многие годы Камма несла ответственность за воспитание сироты. В последнее же время с ними жил сын Каммы Ханс-Магнус и бабушка Винни. После смерти бабушки — свекрови Каммы — кому же следовало хозяйничать в доме, как не Камме?

 

— Лавиния! — крикнула она своим хорошо поставленным голосом.

 

Девушка — если можно назвать девушкой двадцативосьмилетнюю старую деву — вошла в голубую гостиную, опустив голову, смиренно и смущенно глядя себе под ноги. Она знала, что, если тетя Камма зовет ее по имени, которое она получила при крещении, значит случай особый.

 

«Старая дева», — презрительно подумала Камма.

 

Но это она сама поставила девушку в такую ситуацию.

 

— Выпрями спину, дитя, — строго сказала она. — Ты собрала уже свои вещи?

 

— Думаю, что да, тетя Камма.

 

Она сказала это почти шепотом, униженно, словно прося извинения за свое присутствие в доме.

 

— Хорошо, ты ведь согласна со мной, что теперь самое время обзавестись собственным домом? Молодой даме не пристало жить всю жизнь с родителями или родственниками. У тебя будет прекрасная комната в одном порядочном доме, отвечающем высоким моральным требованиям, эти люди будут присматривать за тобой, и у тебя появится больше возможностей…

 

Они уже много раз говорили об этом. Вернее, Камма говорила и говорила одна своим решительным, полнозвучным голосом, вышколенным у преподавателя риторики, в то время как Винни лишь изредка повторяла : «Конечно, конечно…»

 

И вот девушка стояла перед ней, склонив голову, глядя себе под ноги печально и смиренно. Она не ощущала в себе ни самоуважения, ни воли к действию. Дело доходило до того, что ей даже не разрешали скорбеть о бабушке. Бабушка, несколько лет не встававшая с постели, пыталась все это время хоть как-то вдохнуть в Винни мужество, пожимая ее руку, посылая ей подбадривающие взгляды. Теперь же бабушки не было в живых, и Винни не с кем было поделиться своими мыслями, своей печалью. Тетя Камма сказала, что ей предстоит покинуть этот дом.

 

Она хотела и одновременно не хотела этого. Ей хотелось вырваться на свободу, жить по своему усмотрению и в то же время она не осмеливалась на это. Она знала, в какой семье ей предстоит жить. Это были люди во вкусе тети Каммы. Они должны были наблюдать за ней, копаться в ее вещах, следить за тем, чтобы она вела себя прилично…

 

Словно Винни когда-то вела — или собиралась вести себя неприлично!

 

Она не обучилась никакой профессии, поскольку все ее время было отдано работе по дому. Вот и теперь тетя Камма все устраивала так, что ей предстояло стать «помощницей хозяйки» в ее новом доме. И время ее работы по дому было распределено так, чтобы она не могла искать себе настоящую работу, учиться или посещать вечернюю школу. Ни о какой плате, разумеется, не было и речи. Короче говоря: ей предстояла та же самая жизнь, что и прежде, только на этот раз в чужом доме.

 

Винни вряд ли имела представление о своей внешности. Разумеется, она знала, что надеяться ей не на что: ее буроватые волосы оставляли желать лучшего, кожа была слишком бледной, фигура мешковатой, а вкус в одежде просто скандальным. Все это тетя Камма методично вдалбливала ей день ото дня, год за годом. Поэтому она и одевалась во вкусе тети Каммы — в старомодные платья мрачных расцветок, и уж конечно, Винни не дозволено было навешивать на себя всякие безделушки! Одна мысль о них внушала ей ужас. Ей надлежало пользоваться только тем мылом, которое нравилось тете Камме (и которое вызывало раздражение на слишком чувствительной коже Винни), а волосы она должна была расчесывать на прямой рядок и заплетать в две косы. Эта прическа никогда не шла никакой женщине даже немецкой Гретхен или Дирндль. Но об этом Камма Дален не подозревала.

 

Или все-таки она знала об этом?

 

— Сбегай-ка в ателье мод и купи для меня голубых ниток для вышивания, будь добра! — распорядилась она. — Я покажу тебе, как нужно вышивать. И поторопись, а то уже скоро придут люди за твоими вещами.

 

Винни тут же исчезла. В прихожей уже стояли те немногие вещи, которые ей предстояло взять с собой. Камма осмотрела их. Она сама выбрала все это. В основном это были никому не нужные, сломанные вещи.

 

Однако бабушка недвусмысленно распорядилась о том, чтобы изящный шифоньер с инкрустациями из дерева достался Винни. Это было ее наследство, хотя по многим причинам Камма не прочь была оставить его у себя.

 

О, как жалко ей было терять этот шкаф! Обойдя вокруг шифоньера, она провела рукой по его полированной поверхности. Он был заперт, и Винни получила ключ от бабушки. Осторожные намеки Каммы на то, чтобы посмотреть, что находится в шифоньере, остались без внимания.

 

Там могли лежать какие-нибудь ценные вещи, которые вовсе не должны были исчезать из этого дома…

 

Она наморщила лоб. Задняя стенка шкафа отходила немного в одном из углов. Возможно, это было результатом неосторожного обращения во время переноски. С присущей ей аккуратностью, она попыталась поставить отходящую часть на место. Она терпеть не могла никакого беспорядка.

 

И тут она увидела уголок желтоватого конверта, застрявшего в щели. Она осторожно вытащила его.

 

Должно быть, конверт этот выпал из верхнего ящика, потому что там же лежала пара прошлогодних рождественских открыток.

 

Конверт был большим и толстым — и, судя по виду, не слишком старым. Без адреса.

 

Она распечатала конверт и вынула свернутые пополам листки бумаги, не испытывая угрызений совести.

 

Строгое лицо Каммы залилось лихорадочным румянцем.

 

В конверте было завещание и письмо.

 

Сначала она прочитала письмо. Это было письмо бабушки к Винни. Ей легко было узнать дрожащий почерк свекрови.

 

«Дорогая Винни!

 

Передай это завещание адвокату Хермансену! Это завещание заверено порядочными людьми, и оно должно вступить в действие. Ты ведь понимаешь, сама я не могла связаться с адвокатом. Я никогда не говорила об этом, не желая, чтобы Карен Маргрет была в курсе дела. Не позволяй ей заниматься этим!»

 

«Ну-ка, посмотрим» — подумала Камма и быстро пробежала глазами завещание.

 

«…Моя последняя воля состоит в том, чтобы моя внучка, Лавиния Дален, одна владела Баккегорденом. Моя невестка, Карен Маргрет Дален, не должна проживать здесь, по причине ее дурного влияния на девушку. Ее сын от первого брака, Ханс-Магнус, также не имеет права жить в Баккегордене, поскольку он не был усыновлен моим сыном и к тому же вполне в состоянии обеспечить себя. К тому же, он называл меня в моем присутствии „старой каргой, на которую не следует обращать внимания“. Так что я тоже не собираюсь обращать на него внимания. Карен Маргрет Дален я завещаю…»

 

Тут последовал список немногочисленных, малоценных вещей: какая-то брошь, чайный сервиз, каминные часы…

 

«Ведь, несмотря на то, что Карен Маргрет утверждает, что ухаживала за мной все эти годы, что я лежала в постели, она в действительности этого не делала. Она перекладывала все на плечи Винни, командуя ею.

 

Винни же относилась ко мне с теплотой и заботой, тогда как Карен Маргрет была неизменно холодной и нетерпеливой. Поэтому я все и завещаю Винни, в том числе и мои банковские счета, к которым до этого имела доступ Карен Маргрет. Этот доступ прекращается с моей смертью».

 

Завещание было засвидетельствовано нотариусом Б.Е. Йоханнессеном и его женой, Марианной Йоханнессен.

 

Побагровев, Камма опустилась на стул. Сердце ее стучало от переполнявшего ее гнева. Подняв голову, она задумалась…

 

Йоханнессен? Она знала их! Это были совсем старые люди. Разве они еще не умерли? Она, во всяком случае, уже умерла. А он, скорбя о супруге, пережил сердечный приступ. Говорили, что после этого он стал совершенно невменяем.

 

Когда же было написано завещание?

 

Она посмотрела на дату: 12 июля, всего полгода назад.

 

Полгода назад?

 

Наверняка это было в тот раз, когда у старухи был временный период улучшения и она могла немного двигаться и разговаривать. А Камма в это время уезжала с сыном в Берген, поскольку ей требовался основательный отдых. Да, в самом деле, они уехали в июле.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Enter the text from the image below